Рейтинг@Mail.ru
click fraud detection

История успеха Евгения Бернштама

13.10.2010

ЛИХАЧЕВА: Доброе утро, вы слушаете «Финам FM», меня зовут Елена Лихачева. Здравствуйте. «Я всегда считал, что мне свойственен системный подход, но он имеет под собой некий базис, основу в виде интуиции», — говорит наш сегодняшний гость. «Не всегда автором идеи являюсь я, но я должен купить ту или иную идею». Сегодня поговорим о том, какие идеи купил наш сегодняшний гость. А наш сегодняшний гость сначала сделал более чем успешную карьеру финансиста, затем практически с нуля сделал коллекторский бизнес у нас в России, и теперь, в этот кризис, действительно «купил» в кавычках несколько замечательных идей, большая часть из которых связана как с микрофинансированием частных лиц, так и малого бизнеса. Доброе утро, Евгений Семенович.

БЕРНШТАМ: Доброе.

ЛИХАЧЕВА: Сначала рубрика «Статус».

Статус: Евгений Бернштам, главный управляющий директор компании «Домашние деньги», председатель совета директоров «Адела Холдинг».

Как это делалось: Окончил Дагестанский государственный университет, получил степень кандидата экономических наук в Московском государственном университете, позже степень доктора наук в Институте системного анализа Российской академии наук. Был учредителем и руководителем международного института бизнеса «Экопол» в Москве, а так же инвестиционной компании «Финэйбл». Возглавлял совет директоров ООО «АльфаСтрахование», а так же являлся первым заместителем председателя правления ОАО «Альфа-Банк». Позже был главным управляющим директором украинского промышленного холдинга «Интерпайп», первым вице-президентом финансовой корпорации «УРАЛСИБ». В 2004 году основал коллекторское агентство «Секвойя Кредит Консолидейшн», через год учредил компанию «ФОСБОРН ХОУМ» — первый в России профессиональный ипотечный брокер. В 2007-2008 был президентом ООО «Хоум Кредит энд Финанс Банк». В настоящее время председатель совета директоров «Адела Холдинг», главный управляющий директор компании «Домашние деньги». Женат. Отец двоих детей. Среди увлечений коллекционирование фигурок пиратов, моряков, представителей Дикого Запада.

ЛИХАЧЕВА: Еще раз доброе утро, Евгений Семенович, еще раз спасибо за то, что приехали к нам сегодня. С чем связано то, что именно эти идеи, именно в этот кризис вы «купили»? Идеи, я имею в виду, связанные с микрофинансированием.

БЕРНШТАМ: Суть создания какого-либо бизнеса, всегда бывает двусторонняя — или это запрос рынка, или это инициатива той группы людей, которая 24 часа в сутки над чем-то думает и знает собственно, как рынок, так и все, что вокруг него находится. Тема микрофинансирования она вообще не нова, всегда в России существовали неформальные и формальные объединения. Формальные — это в форме кооператива, что подразумевалось законом, а неформальные, микрофинансовые организации — это ростовщики, это ваши соседи, родные, близкие. Банкам абсолютно невыгодно заниматься этим видом финансирования, так как себестоимость этого процесса достаточно высока, а для того чтобы получить искомый результат, надо выдать не сотни и не тысячи займов или кредитов, а надо еще добавить несколько нулей к их количественному выражению. Поэтому всегда возникал вопрос: где взять денег тому или иному человеку до зарплаты, где перехватить для того, чтобы выжить в той или иной ситуации — кому-то надо купить мобильный телефон на день рождения, кому-то надо сделать зубы, кому-то надо новую обновку, и так далее, и так далее. Это если говорить про индивидуалов.

ЛИХАЧЕВА: Это «Домашние деньги».

БЕРНШТАМ: Это «Домашние деньги», это очень легкая история, мы не изобретали велосипед, мы полностью взяли на вооружение одну из самых успешных моделей в мире — это модель финансовой компании Великобритании «Provide&Financial»...

ЛИХАЧЕВА: А до этого даже поляки, по-моему, приезжали и пробовали что-то подобное, правда?

БЕРНШТАМ: Нет, если говорить о поляках, то их привезли мы в рамках этой компании. Но я не думаю, что это широко известный факт. А поляки никакую институциональную организацию здесь не делали, в России не было. Вообще, микрофинансирование для физических лиц достаточно сложный продукт и достаточно рисковый вид деятельности, зачастую его могут путать с кредитованием, которое осуществляется в point of sales — это в магазинах, когда вы покупаете за деньги, которые имеют виртуальное хождение, покупаете посудомоечную машину, утюг, телевизор, и так далее, и так далее.

ЛИХАЧЕВА: Ваш кредитно-целевой, да?

БЕРНШТАМ: У нас нет обозначения нужд, на которые мы даем, он не целевой.

ЛИХАЧЕВА: Да, 16,8, насколько я знаю, это моя информация, именно такой риск был заложен по...

БЕРНШТАМ: В первом бюджете.

ЛИХАЧЕВА: Так, интересно, а сейчас?

БЕРНШТАМ: Сегодня 23.

ЛИХАЧЕВА: 23?

БЕРНШТАМ: 23%

ЛИХАЧЕВА: 23% кредитов могут быть не...

БЕРНШТАМ: 23% мы заранее закладываем в бюджет, что это будут не возвращаемые деньги. Эта практика работает в течение трех лет, при этом мы считаем, что этот процент завышен нами, сознательно завышен, потому что он сделан в нашей бизнес-модели на 2011-2014 годы, по факту того, что мы сейчас имеем. Но этот процент в основном сложился из деятельности в Москве, следует честно признать, что процент риска в регионах стремится к нулю.

ЛИХАЧЕВА: От нуля до двух у вас было в первом, да?

БЕРНШТАМ: Да-да, сейчас практически...

ЛИХАЧЕВА: Сейчас так же, да?

БЕРНШТАМ: Не увеличился ни на йоту, ни на одну десятую.

ЛИХАЧЕВА: А с 16,8 до 23 увеличился за счет Москвы.

БЕРНШТАМ: Да, за счет Москвы. Москва это вообще рисковый регион для этой модели бизнеса и когда мне говорят, что кто-то выдает там 3-4% риска, то я всегда задаюсь вопросом: за какой период? Что считается просрочкой? Техническая ли она или устоявшаяся? Кто с ней работает? Как идет процесс скоринга с одной стороны возврата, с другой стороны?.. Это очень рутинный бизнес-процесс, но очень интересный и очень красивый.

ЛИХАЧЕВА: А вы как-то себя подстраховываете от такого рода рисков? БЕРНШТАМ: Традиционные методы страховки, они связаны с построением внутренних технологических процессов и я не думаю, что нашим радиослушателям будет это интересно услышать, но все это именуется таким емким словом, которое, может быть, большинству слушателей вашего канала достаточно известно — это скоринг. У нас четыре скоринга.

ЛИХАЧЕВА: Расшифруйте, пожалуйста, потому что слушатели все-таки не обязаны знать, что это за слово.

БЕРНШТАМ: Скоринг — это технология, даже я сам, как руководитель компании, не знаю в каких недрах она и на каких основаниях, на каких критериях, по каким оценочным показателям базируется, для этого есть специально обученные люди, которые эти критерии сопоставляют друг с другом, технологически что-то в компьютерном режиме решают, и на поверку дня выдается результат, что этому человеку можно выдавать, а этому человеку нельзя выдавать. Естественно, я понимаю, что за основу берутся обычные данные статистики, а так как у нас больше 45 тысяч клиентов, то это очень большая аудитория для того, чтобы сделать статистический скоринг. Он у нас делается, первый этап скоринга — это социально-демографический, потом делается скоринг — карта на основе взаимодействия с бюро кредитными историями, но самый главный скоринг, так называемый, визуальный, когда наш агент, представитель компании, приходит к вам домой.

ЛИХАЧЕВА: То есть это, подождите, надо открыть дверь и впустить к себе чужого дядьку?

БЕРНШТАМ: Совершенно верно. У нас модель построена таким образом, что мы осуществляем контакт между компанией, в лице агента и потенциальным клиентом у него дома...

ЛИХАЧЕВА: А это как-то психологически действует на заемщика, да?

БЕРНШТАМ: В регионах это действует очень хорошо.

ЛИХАЧЕВА: Железно.

БЕРНШТАМ: Железно, да, потому что он не хочет прослыть среди соседей и сослуживцев на работе злостным неплательщиком.

ЛИХАЧЕВА: А в Москве людям все равно.

БЕРНШТАМ: В Москве мы живем в одном месте, прописаны в другом месте, зарегистрированы в третьем месте, завтра поменяли и семью, и работу, и прописку и перешли в другое место жить — и фактически очень сложно вас найти.

ЛИХАЧЕВА: Евгений Семенович, правильно ли я понимаю, что вот такого рода системы, а вы не один вышли на рынок с таким предложением...

БЕРНШТАМ: Нет, с таким предложением мы одни.

ЛИХАЧЕВА: Тем не менее, микрозаймами сейчас пытаются заниматься с разной степенью успешности и профессионализма достаточно многие компании...

БЕРНШТАМ: Это объективная история микрозайма, потому что был выпущен президентом указ, даже закон о микрофинансовой деятельности и микрофинансовых организациях.

ЛИХАЧЕВА: Да и после этого понеслось.

БЕРНШТАМ: Да, понеслось, но заниматься микрофинансированием это то же самое, что осушать болото, то есть могут все и название это очень емкое, но оно отличается по предмету и по объекту, конечно. Поэтому я еще раз хочу сказать, что физическим лицам, сегодня на рынке институционально, так как это принято, работаем мы, и еще ряд компаний, но это уже другая история.

ЛИХАЧЕВА: Правильно я понимаю, что вы работаете именно с теми физическими лицами, которые вряд ли что-нибудь могут получить в банке?

БЕРНШТАМ: Совершенно верно.

ЛИХАЧЕВА: То есть вы что, маргиналы такие?

БЕРНШТАМ: Нет, это категория сопрайма, они имеют возможность...

ЛИХАЧЕВА: Расшифруйте, пожалуйста.

БЕРНШТАМ: Сопрайм — это категория, назовем так: самого низкого уровня достатка и самого низкого уровня возможности получения денег в банках; если они пойдут в банки, магазины располагающие кредитованием, купить посудомойку, опять же, им денег не дадут, потому что они проведут скоринг и получат справку из кредитной истории. У нас те редкие случаи, когда после общения с нами, после возврата нам денег, они уже имеют свою кредитную историю и получают деньги в банках уже по пониженной ставке. А у нас вот такая категория — мы решаем социальную задачу, мы даем такую возможность этим людям жить на уровне и получать возможность увеличить свой уровень жизни.

ЛИХАЧЕВА: Звучит, конечно, хорошо, но если я беру, сколько там у вас минимальная...

БЕРНШТАМ: До 20 тысяч рублей в одни руки — это максимум.

ЛИХАЧЕВА: 29 недель у вас, по-моему

БЕРНШТАМ: Нет, у нас от 26 недель до 52.

ЛИХАЧЕВА: Если я, например, на 26 беру 25 тысяч...

БЕРНШТАМ: На полгода.

ЛИХАЧЕВА: Сколько я возвращаю в итоге?

БЕРНШТАМ: 25 тысяч вы не можете взять на 26 недель. На 26 недель вы можете взять только 10 тысяч.

ЛИХАЧЕВА: Хорошо, и сколько я в итоге верну?

БЕРНШТАМ: Я не помню точно цифру, но человек перед тем, как подписать те или иные бумаги, он видит пункт первый, это все на сайте, калькулятор, ставит ту цифру, которая ему нужна и там высвечивается очень четко как ему возвращать и сколько, а в том договоре, который он подписывает, все стоит очень четко, буквально против каждой недели. У нас ведь возврат денег идет не ежемесячно и не ежеквартально, а еженедельно и там написана сумма. При этом, прошу учесть, что у нас у единственных, это точно я вам говорю, нет ни штрафов, ни пени, ни комиссий.

ЛИХАЧЕВА: Ну, не вернули и не вернули. Дешевле с вами потом уже не связываться, да?

БЕРНШТАМ: Это очень тяжело, не вернуть нам — очень тяжело.

ЛИХАЧЕВА: Вы, как специалист по коллекторскому бизнесу, можете это...

БЕРНШТАМ: Но штрафов нет.

ЛИХАЧЕВА: Хорошо, последний вопрос такой конкретный: вот если вернуть 10 тысяч на полгода, я возвращаю больше чем 15 тысяч, или меньше 15?

БЕРНШТАМ: Я не помню цифру.

ЛИХАЧЕВА: Ну, хорошо.

БЕРНШТАМ: Я не владею этой информацией. Надо зайти на сайт www.domadengi.ru.

ЛИХАЧЕВА: И убедиться, что, скорее всего, больше, чем 15.

БЕРНШТАМ: И через 20 секунд вы станете счастливым обладателем этой информации.

ЛИХАЧЕВА: Ну-ну. Евгений Семенович Бернштам у нас сегодня в программе, знаменитый финансист, человек который действительно сделал сумасшедшую с начала карьеру, а потом основал коллекторский бизнес, а теперь развивает микрофинансирование у нас в стране. Вообще, все его проекты объединены в «Адела Холдинге», он является председателем совета директоров и ему можно задать любой вопрос. Можно воспользоваться SMS, номер для SMS-вопросов 5533, вопросы ваши должны начинаться на русскую букву «Я», пробел, потом ваш вопрос, можно так же воспользоваться нашим сайтом www.finam.fm. Через минуту мы вернемся в студию «Финам FM».

Реклама.

ЛИХАЧЕВА: Еще раз доброе утро. Сегодня в программе «Они сделали это!» известный российский финансист Евгений Семенович Бернштам. Еще раз доброе утро. Еще раз для наших слушателей напомню, вы долгое время были одним из первых лиц в «Альфа-Банке», потом основали коллекторское агентство, можно сказать, коллекторский бизнес основали у нас в России, теперь развиваете в основном, проекты, связанные с микрофинансированием, как частных лиц, так и малых предприятий, частных предпринимателей малого бизнеса. Это действительно связано с указом, который мы сегодня упоминали?

БЕРНШТАМ: Нет, указ, вернее закон, связан с тем, что этот бизнес уже является явочным для страны, не развитие связано с законом.

ЛИХАЧЕВА: Что первично, что вторично, хотя, должно было быть наоборот, но получилось так, как получилось. Хорошо. Еще раз напомню, можно задавать вопросы нашему гостю 5533 это номер для SMS-вопросов. Вопросы должны начинать на русскую букву «Я».

Евгений Семенович, как развивается финотдел, этот тот проект, который занимается как раз частными предпринимателями. Сколько ему лет сейчас?

БЕРНШТАМ: Без малого полгода, даже чуть больше — 9 месяцев. В это время обычно рождается ребенок.

ЛИХАЧЕВА: Совсем маленький.

БЕРНШТАМ: Он не маленький, он молодой проект. Сказать маленький язык не поворачивается, есть такое выражение, но суть заключается в том, что финотдел действительно предназначен для оказания помощи малому предпринимательству, это большая как социальная, так и экономическая государственная задача, а мы ее развиваем на свои деньги — на деньги акционеров, и на то, что мы привлекаем частные инвестиции. Мы выдаем деньги, до миллиона рублей в одни руки, без залога, без какого-либо изучения, у нас проводится некий мониторинг деятельности, но получить у нас займ достаточно легко. Мы работаем сегодня, как финотдел, уже в 16 регионах. До конца года, мы, по нашему бюджету, должны выдать 520 миллионов рублей, это чуть меньше 20 миллионов долларов. Вот настолько мы помогаем нашему малому предпринимательству.

ЛИХАЧЕВА: Меня знаете, что немножко смутило? Достаточно внушительный список тех отраслей, в которых, если работает предприниматель, вы ни за что ему не дадите денег. Например, там числится сельское хозяйство. С экрана нам говорят, что мы сейчас помогаем фермерам и людям, которые хотя бы травинку посадят, вот у вас там прямо в первых рядах написано: «Вам — нет!» И еще много там разных отраслей. ...

БЕРНШТАМ: Согласен. Это связано с тем, что мы в этом ничего не понимаем. Когда я говорю мы — это команда менеджеров, но по мере развития и по мере диверсификации отраслей самое главное — это набрать специалистов, которые понимают в том или ином бизнесе, в том или ином сегменте, в том или ином рынке. По мере того, как мы их набираем, соответственно, мы открываем те или иные области. На сегодняшний день, фермеры, конечно, не входят пока. На сегодняшний день, фермеры, конечно, не входят пока, но уверен, что к осенне-зимнему сезону следующего года фермерство у нас будет порядка 10-15% в нашем портфеле.

ЛИХАЧЕВА: Хорошо, на сегодняшний день назовите, пожалуйста, три отрасли, которые вы предпочитаете, то есть чем человек должен заниматься, чтобы вы ему дали денег?

БЕРНШТАМ: Строительные материалы.

ЛИХАЧЕВА: Но не строительный бизнес, он у вас тоже в черном списке.

БЕРНШТАМ: Материалы, отрасль, которая занимается ремонтными работами или подготовкой средств потребления для ремонтных работ. Например, если вы изготавливаете стеклопакеты, или вы изготавливаете двери, или вы производитель паркета — вы наш клиент.

ЛИХАЧЕВА: Понятно, все, что связано с ремонтом и с домом.

БЕРНШТАМ: Естественно, что это торговля, два-три ларька у вас имеется или магазин, и у вас есть черная тетрадка, в которую вы записываете все бухгалтерию.

ЛИХАЧЕВА: Черная тетрадка.

БЕРНШТАМ: Ну, это обычное слово, когда вы в одном лице и бухгалтер, и счетовод, и предприниматель. Обычно это и есть ярчайший пример малого предпринимательства, а черная тетрадка действительно заменяет все. Мы берем в рассмотрение эту черную тетрадку, и под нее мы даем деньги. Когда мы видим свет в глазах, с точки зрения, сегодня я владею одним магазином, а завтра я хочу иметь их два, а послезавтра я хочу иметь их три, под такой бизнес, мы естественно выдаем.

ЛИХАЧЕВА: И третье?

БЕРНШТАМ: Мы начали выдавать стартапы. Стартапы — это когда молодые ребята приходят с бизнес-проектами, у них за душой ничего нет, но есть разработанный бизнес-проект. То, что раньше, да и сейчас, в банках называется «проектное финансирование». Но пойдите хоть в один банк и попытайтесь взять хоть под один проект, не имея не обеспечения, ни залога. Но, есть обратная сторона медали, когда мы с «Домашними деньгами» или «Финотделом» вышли на рынки капиталов, то все банки, понимая, что мы такие же финансовые институты как они, нам задают один сакраментальный вопрос: «Что у вас в залоге?» Мы говорим: «Наш кредитный портфель. Мы можем вам передать, как залог, право требования по этому кредитному портфелю». Их это не устраивает, они готовы брать недвижимость, они готовы брать автомашины, бензопилы, что угодно, но чтобы что-то ощущать рукой, то есть из поговорки «маешь вещь». У нас этой вещи нет, поэтому, для того чтобы привлекать деньги для помощи всем страждущим, мы идем по пути уже хорошо известному: мы привлекаем частные инвестиции.

ЛИХАЧЕВА: А сколько вы вложили в этот проект с самого начала, вы сами?

БЕРНШТАМ: Финотдел вы имеете в виду? Я вам скажу точную цифру, что с начала бизнеса, мы с бизнес-партнерами вложили 100% наших операционных затрат, и затраты на создание составили порядка 700 тысяч долларов и первоначально мы привлекли фондирование в размере 300 миллионов рублей, эквивалент 10 миллионов долларов. А по бизнес-плану у нас стоит выдача, только за этот год, 520, то есть оставшиеся 220 мы должны привлекать на свободном рынке, это достаточно тяжело.

ЛИХАЧЕВА: И сейчас вы двигаетесь в рамках бизнес-плана или, как с «Домашними деньгами», уже все поменялось?

БЕРНШТАМ: Мы двигаемся в рамках бизнес-плана. С «Домашними деньгами» поменялось только с точки зрения, что мы сделали стратегию до 2014 года. Вот, хотелось бы заметить очень интересную вещь, вроде бы государственные банки должны помогать развитию малого и среднего бизнеса, и есть такая задача генеральная, но «Российский банк развития» имеет деньги для того, чтобы через микрофинансовые организации обеспечивать выполнение этой задачи, и он готов давать деньги, но в договоре между «РосБР», с одной стороны, и микрофинансовой организацией, с другой стороны, есть фраза такая, что компания, получившая эти деньги, не имеет права их выдавать больше, чем по ставке 26%. Но у компании, которая их выдает, в частности наша компания, себестоимость составляет 35% выдачи, а какой же тогда ставке в 26% может идти речь? Естественно мы, де-юре имеем доступ к дешевым деньгам, и теми, которые мы можем распределить среди малого бизнеса нашей страны, а де-факто, мы этой возможности лишены. Потому что мы хотим работать открыто и честно, а химичить в этом вопросе, это ниже нашего достоинства. Мы могли бы взять деньги, размыть их нашими деньгами, переварить их через ряд структур, купить на них векселя, например, «Сбербанка», на 70% обеспеченными сделать, под эти векселя еще где-то кредиты взять и так далее. Но мы этого не хотим делать, так как наша ориентация, в конечном счете — сделать чистую, прозрачную, большую компанию, и подобно таким же компаниям на Западе, и вывести ее на биржу.

ЛИХАЧЕВА: Когда, кстати, планируете?

БЕРНШТАМ: Для компании «Домашние деньги» мы имеем такую цифру — на 2014 год, я уже вам говорил про ее аналоги на Западе, они уже 130 лет на бирже.

ЛИХАЧЕВА: Вы имеете в виду английскую «Provident»?

БЕРНШТАМ: Да, а дочка «Provident» — «International Personal Finance», она вообще 100% биржевая полностью. Кстати, когда я хотел делать «Финотдел», а задумали мы это в самый пик кризиса, ноябрь 2008 года, у нас не было денег на фондирование, и я задумал сделать вообще необычную историю для страны, я задумал сделать IPO с нуля. Мы выпустили техническую эмиссию, на 300 тысяч долларов, зарегистрировали сначала как ОАО, сделали техническую эмиссию, и я пошел на биржу. Никто не взялся быть андеррайтером, никто не взялся быть консультантом, я пошел на РТС, я пошел на ММВБ. Мы хотели выпустить на свободный рынок 50 миллионов долларов, эмиссию сделать, а оставить себе, как премию 15%. Это обычный западный путь, нормальный, для нас это в новинку, а на западном рынке, на альтернативных площадках биржевых, так и делают. Но, видимо...

ЛИХАЧЕВА: Время еще не пришло.

БЕРНШТАМ: Время еще не то, но мы это сделаем, не с нуля, но чуть подороже.

ЛИХАЧЕВА: Вопрос тут от Игоря: «Если вы говорите, что риски снижены практически до нуля в регионах, то в каких регионах вы сейчас представлены?» Я думаю, что речь идет, скорее всего, о «Домашних деньгах».

БЕРНШТАМ: «Домашние деньги» представлены в 20 регионах.

ЛИХАЧЕВА: Это за какой период вы набрали 20 регионов?

БЕРНШТАМ: За полгода.

ЛИХАЧЕВА: За полгода 20 регионов? Отлично.

БЕРНШТАМ: Мы открываем сейчас 4 региона в месяц. Но сначала мы отработали IT-систему, потом мы отработали механизм, у нас даже есть так называемый, бизнес-процесс открытия регионов, он называется «Т+32», где расписано вплоть до минуты, кто и какие действия совершает.

ЛИХАЧЕВА: Почему такое название, что это обозначает?

БЕРНШТАМ: «Т+32» — это 32 дня с момента, что я хочу открыть, например, Ярославль, как регион, и до момента выдачи первого займа, это 32 дня. Потому что надо сделать ряд процедурных моментов, очень таких, технологически сложных. И вот мы работаем в Поволжье, и следующий наш этап — это Северо-запад, потом Урал, Сибирь и, до конца июня следующего года, 62 региона в наших планах.

ЛИХАЧЕВА: Планы, прямо скажем, амбициозные и хорошие.

БЕРНШТАМ: Да, но их делают только 2 человека, мы делаем их малой кровью.

ЛИХАЧЕВА: Сколько делает?

БЕРНШТАМ: 2 человека.

ЛИХАЧЕВА: 2 человека? Включая вас?

БЕРНШТАМ: Нет, у меня есть специальные люди, директора по развитию, 2 человека, они весь этот технологический процесс делают, но они как координаторы, естественно по разным функциям, IT — это своя функция, безопасность — это своя функция, организация продаж — своя функция, а они как координаторы, но только 2 человека.

ЛИХАЧЕВА: Вот это я понимаю эффективность. Еще вопрос от Оксаны: «У меня есть магазин. Если я хочу взять 100 тысяч, сколько я буду должна заплатить процентов?» Тут, я понимаю, про «Финотдел» идет речь.

БЕРНШТАМ: Сайт www.finotdel.ru — 20 секунд, вы владеете информацией, там же есть телефон.

ЛИХАЧЕВА: Но, между прочим, достаточно дорого, или вы не хотите, как и с «Домашними деньгами», отвечать?

БЕРНШТАМ: Нет, здесь я помню, что у нас щадящие условия, мы берем 5% в месяц, это стоимость займа, и 5% комиссии мы берем единоразово, за выдачу займа. То есть эффективная ставка получается 72%.

ЛИХАЧЕВА: В любом случае, по-моему, 140 тысяч вы должны вернуть, если берете 100, так что тут, в общем, тоже стоит подумать, насколько рентабелен ваш бизнес.

БЕРНШТАМ: Предприниматели считают не так, как вы, предприниматели считают следующим образом...

ЛИХАЧЕВА: А плохо, что они считают по-другому.

БЕРНШТАМ: ...Оборот 2 месяца, я за 10 тысяч получаю 18, из 18-ти 12 отдаю, а 6 оставляю себе. Они берут по 10%, по 20% у ростовщиков, у специальных черных брокеров и у родственников, под такие суммы берут, под такие проценты, под 2% в день, а вы говорите, что 5% в месяц это много, это не так. Мы, перед тем, как открыть «Финотдел», ходили по рынкам и собирали обратную связь от владельцев различных ларьков и маленьких магазинчиков.

ЛИХАЧЕВА: Под сколько взяли, да?

БЕРНШТАМ: Да, и брали от них обратную связь, что готовы ли они пойти на то, чтобы платить так. Так с радостью, дай только деньги.

ЛИХАЧЕВА: Вы мне вот объясните, пожалуйста, а почему не так много, действительно, до последнего момента было кампаний, более или менее официальных, более или менее вменяемых, профессиональных, которые занимались бы именно этим? Вот буквально через 3 минуты, ответьте мне еще раз, просто до конца, правда, не очень понимаю.

БЕРНШТАМ: Сейчас ответить или через 3 минуты?

ЛИХАЧЕВА: Через 3 минуты, сразу после коротких новостей. Еще раз представлю нашего гостя, сегодня у нас в программе известный российский финансист Евгений Семенович Бернштам, сейчас все его проекты, часть из которых связана с микрофинансированием, объединены и аккумулированы в «Адела Холдинг», а он является председателем совета директоров этого холдинга, через три минуты мы вернемся в студию «Финам FM»

Новости.

ЛИХАЧЕВА: Еще раз доброе утро, я еще раз представлю нашего гостя, это человек, который начинал свою, более чем успешную, карьеру в «Альфа-Банке», был долго в нем одним из первых лиц, затем основал коллекторский, можно сказать, бизнес, основав чуть ли не первое коллекторское агентство в нашей стране — «Секвойя». Теперь он развивает несколько проектов, которые связаны с микрофинансированием. Итак, у нас сегодня в гостях известный российский финансист Евгений Семенович Бернштам. Еще раз доброе утро Евгений Семенович. До паузы я задала вам вопрос: так все-таки, почему до недавнего времени, как мне кажется, я не специалист в этом вопросе, вы меня поправляйте, как профессионал, было недостаточное количество профессионалов, которые занимаются именно микрофинансированием, как частных лиц, так и предпринимателей.

БЕРНШТАМ: Вопрос очень интересный, но, по идее, им должны заниматься банки, но я вам в самом начале объяснил, что...

ЛИХАЧЕВА: Они этим не занимаются.

БЕРНШТАМ: Для них это очень накладно. Лучше выдать 10 миллионов в одни руки, чем по 25 тысяч в сотни тысяч рук, результат тот же, а заморочек меньше. Легальное поле вне банка до последнего времени не было очень четко сформулировано. Можно было работать по статьям Гражданского кодекса, но это не ограничивало различного рода запросы, приходы, вплоть до Роспотребнадзора, Генпрокуратуры и милиции, вплоть до признания незаконной, потому что это, типа, была несанкционированная банковская деятельность, и многие ребята просто опасались этим заниматься. И, наконец, третий аспект, который самый существенный, я думаю, здесь — это наличие денег. Наличие денег, потому что все, что связано с выдачей денег, оно... нужен баланс, нужны пассивы, нужны инвестиции в этот процесс.

ЛИХАЧЕВА: То есть, нет нужных людей, которые бы обладали нужным количеством денег?

БЕРНШТАМ: Совершенно верно, а частные инвестиции привлекать, не каждому дадут. Ведь до последнего времени, «Домашние деньги», я вам говорил, и «Финотдел», они вышли на рынок, до того как получать кредиты под обеспечение бизнеса, кредиты давались под мое личное поручительство.

ЛИХАЧЕВА: То есть потому, что вы действительно известный обладатель определенной репутации, и по звонку делаете некоторые вещи.

БЕРНШТАМ: Нет, не по звонку, ни в коем случае, мне приходится самому ходить и с банками разговаривать.

ЛИХАЧЕВА: Даже вам.

БЕРНШТАМ: Ну, почему, даже мне? Это обычная, нормальная практика, что между первым обращением в банк и получением денег, проходит минимум 2 месяца, проходишь все институциональные процедуры, это нормально, это правильно, но мало кто может оценить как обеспечение именно этот вид деятельности, как микрофинансовые организации. Поэтому просят дополнительно еще и личное поручительство.

ЛИХАЧЕВА: А, по-вашему, как будет в ближайшей перспективе развиваться этот рынок?

БЕРНШТАМ: Рынок очень большой, твердой оценки его нет, потому что у каждого свой критерий, что относить к микрофинансированию. Поэтому рынок достаточно волатильный, но если говорить о том, что в законе, подписанном президентом, стоит максимальная сумма это 1 миллион рублей, то таких желающих, получить эту сумму, очень и очень много. Например, мы как компания «Домашние деньги», ориентируемся на 2% население страны в тех регионах, где мы работаем. Если брать, мы хотим 62 региона, это порядка 120 миллионов людей, 2% — это 2400 тысяч человек, вот это наш показатель на который мы ориентируемся к 2015 году.

ЛИХАЧЕВА: Спасибо за исчерпывающий ответ. Константин у нас пишет: «Конечно, Евгению Бернштаму не страшно заводить с риском в 23% подобный бизнес, потому что у него есть еще и коллекторский». Видимо, имеется в виду, что если у вас там кто-то что-то не заплатил...

БЕРНШТАМ: Это не правда, потому что бизнес-модель «Домашних денег» построена следующим образом: тот агент, который выдает займы и принимает решение, тот же агент и возвращает, то есть функцию первичного коллектора выполняет он уже сам.

ЛИХАЧЕВА: То есть, вы вот эти две организации, они в связке не находятся.

БЕРНШТАМ: Нет, абсолютно. И у нас в группе есть принцип, который ни разу за все время не нарушался. Наши предприятия между собой работают на рыночных условиях, и преференция в пользу одного или другого предприятия дается только при прочих равных условиях, то тогда мы выбираем наше предприятие. А если чье-то предприятие, не входящее в нашу группу, дает нам лучшие условия, то мы возьмем его в работу.

ЛИХАЧЕВА: А вообще, в принципе, сейчас коллекторский бизнес, вот на примере «Секвойи», развивается каким образом?

БЕРНШТАМ: Это очень сложный тоже, рутинный операционный бизнес. Компания «Секвойя», у нас работает больше 1 тысячи людей, в Омске, в Москве, это главные центры.

ЛИХАЧЕВА: Главный центр, по-моему, в Омске?

БЕРНШТАМ: Омск и Москва, да. И еще практически все регионы, там выездное взыскание, но это очень сложный рутинный большой бизнес, для того чтобы его построить, извините меня, нам потребовалось 6 лет. И первый год, когда компания начала получать прибыль, это был прошлый год. В этом году аудированная прибыль достигнет порядка 2,5-3 миллионов долларов.

ЛИХАЧЕВА: А вот такое, может быть, где-то обывательское мнение, что в кризис, все компании, которые связаны каким-то образом с развитием бизнеса, прогорают.

БЕРНШТАМ: Точно, точно обывательское.

ЛИХАЧЕВА: Оно не соответствует действительности, потому что оборачиваемость стала гораздо менее интересной.

БЕРНШТАМ: Средний чек упал во время кризиса на 30%, если раньше вы собирали 100 рублей, то теперь за эти же усилия вы собираете 70, а я не зря говорил об усилиях, себестоимость то осталась той же самой, мало того, зарплаты выросли, выросли они, прежде всего, в банковском секторе, а в компаниях коллекторского профиля работают точно такие же специалисты, как они работают в банке.

ЛИХАЧЕВА: Учитывая, что у вас работают больше тысячи человек, да.

БЕРНШТАМ: Следовательно, себестоимость нашей работы увеличилась, собираемость уменьшилась, плюс, комиссии, которые платят банки, как основные поставщики этих услуг, также уже стабилизировались на более низком уровне, поэтому машинальность этого бизнеса достаточно условна. Но, этот бизнес, как и микрофинансирование (на Западе он биржевой), то есть ведущие компании, они котируются на биржах. И наша задача, вместе с нашими партнерами (наш партнер, как я его в шутку называю, junior partner, младший партнер «Goldman Sachs») у нас по бизнес-моделям, мы должны через два-три года компанию вывести на открытый рынок.

ЛИХАЧЕВА: Но, с другой стороны, несмотря на то, как вы сказали, маржинальность действительно сейчас упала, с другой стороны, невозвращаемость кредитов сейчас возросла. Вот по моим данным, на весну 2010 года, на треть она возросла, по сравнению с 2009 годом?

БЕРНШТАМ: Она все время возрастает, но критического, того, что было в Южной Корее несколько лет тому назад и в других странах, критического уровня объем просрочки не достиг. Если вы говорите о том, что есть ли возможность работать, да, она есть, но приходят и иностранные игроки сюда на рынок, конкуренция между ними возрастает. Нет бизнеса легкого, нет бизнеса не конкурентного, если есть ниша, то она обязательно будет заполнена. И наше преимущество, в том, что мы действительно первые, на сегодняшний день мы самые большие. Так как информация закрыта, ее просто в открытом режиме нет, но мы можем смотреть кто, где, например, компании «Секвойя», по нашим оценкам, принадлежит 30-35% всего российского рынка коллекторских услуг, цивилизованных, подчеркиваю, коллекторских услуг, поэтому мы себя оцениваем достаточно высоко. Но с приходом иностранцев, конкуренция растет, и вот то, что мы первые, и то, что мы лидеры, дает только возможность одну позитивную, что это неминуемо скажется на стоимости компании.

ЛИХАЧЕВА: То есть, через какое-то время вы ее все-таки продадите?

БЕРНШТАМ: Потому что покупатели готовы платить за лидерство. Продаются обычно те, которые первые 3, а потом это все одинаково.

ЛИХАЧЕВА: Я не могу не задать вопрос, который наверняка крутится у многих наших слушателей: а каким образом вы выбиваете эти долги? Просто, тут уже очень много, опять-таки, знаете, разных мнений.

БЕРНШТАМ: Вот, когда мы создали в 2005 году, мне тоже друзья шутили, они мне говорили: «Мы тебе подарим бейсбольную биту, утюг и паяльник». Но, если бы вы видели, что больше, чем из тысячи сотрудников компании «Секвойя», основной костяк составляют девочки от двадцати двух до двадцати восьми лет, весьма симпатичные и красивые изнутри и снаружи, то вы бы, конечно, поняли бы бесплодность этой шутки про нестандартные методы. И слово даже само «выбивание» мы говорим более цивилизованным словом «взимание», но, с другой стороны, я всегда произношу следующий термин: «Мы продаем людям желание вернуть долг».

ЛИХАЧЕВА: Я слышала вот эту вашу формулировку. Честно сказать, она как-то... ну не то, что бы рассмешила, ну, не знаю, как можно продать такое желание людям?

БЕРНШТАМ: Продают.

ЛИХАЧЕВА: Если он полгода не платит, допустим, среднестатистический, там...

БЕРНШТАМ: Сотрудниками проводятся постоянные тренинги, постоянное обучение, постоянное улучшение их системы, как разговора в личном характере, так и в удаленном доступе, поэтому — продают.

ЛИХАЧЕВА: Среднестатистический портрет — 34-36 лет, мужчина со средним образованием, обычно набирает по несколько кредитов, причем часто бывает женат. Даже чаще, чем более женат, тем меньше отдает эти кредиты, и так далее.

БЕРНШТАМ: Точно.

ЛИХАЧЕВА: Хорошо. Это все, в общем, можно найти эту информацию в открытом доступе, а я хочу спросить, а есть какие-нибудь данные о том, что мы, как нация, люди, живущие в России, в Москве, мы, каким-то образом, отличаемся от, скажем, от Восточной Европы? Вот этот среднестатистический портрет, вообще от Европы?

БЕРНШТАМ: Вот, я вам скажу. В Венгрии уровень невозвратов... Вот вы удивляетесь цифре «Домашних денег», 23%. Вот в Венгрии уровень невозвратов по компании «Provident», то есть аналогичной компании, как «Домашние деньги», в прошлом году был ровно 26%.

ЛИХАЧЕВА: Молодцы венгры.

БЕРНШТАМ: Вы спросили про Восточную Европу.

ЛИХАЧЕВА: Хорошо, а если Западная?

БЕРНШТАМ: В Польше, например, уровень невозврата колеблется от года к году от 15 до 19, но 11% от суммы выданных кредитов, опять же, по компании «Provident» составляет внутреннее мошенничество.

ЛИХАЧЕВА: Это что значит?

БЕРНШТАМ: Это значит, что воруют агенты компании. Это 11%.

ЛИХАЧЕВА: А у нас есть такое?

БЕРНШТАМ: А у нас мы научились с этим работать. У нас тоже были случаи, за все время у нас было 49 случаев. Двое уже сидят. Но мы научились с ними работать — и с поддельными паспортами, и с недоносами, и с различного рода мошенничеством. У нас достаточно серьезная служба и информационной, и экономической безопасности.

ЛИХАЧЕВА: Ну, хорошо. Если мы будем сравнивать со странами, где эта традиция, брать просто деньги и возвращать, и кредитная история более старая...

БЕРНШТАМ: Возьмите Финляндию, возьмите Великобританию. В Великобритании тоже уровень риска 12%.

ЛИХАЧЕВА: Ну, тоже немало.

БЕРНШТАМ: Что отличает Запад в этом вопросе — там легче работать коллектором, намного легче. Чем легче? Там есть вся база данных про вас, и у вас есть на руках карточка этого социального страхования, которая позволяет вас везде и всюду найти. И вы без этой карточки...

ЛИХАЧЕВА: А у нас разве сейчас этого нет?

БЕРНШТАМ: У вас есть полис обязательного страхования, но это для вас не играет никакой роли, поэтому вы за него никаких преференций... А там это — основа жизни. Поэтому, чтоб найти вас, там не надо ездить к вам домой, не надо звонить к вам домой. Там сидят два человечка... Вот, например, у моего товарища в Мюнхене есть квартира, так у него в подъезде, где он живет, внизу абонируют квартиру два человечка. Они пишут просто письма, называют себя коллекторами, и выполняют эту функцию. И только ограничиваются письмами, и очень успешно работают.

ЛИХАЧЕВА: Понятно. Спасибо. Мы сейчас вынуждены прерваться еще на одну рекламную паузу. Я еще раз напомню, нашему гостю можно задавать вопросы, касающиеся микрофинансирования и вообще всех проектов, которыми он занимается. Все эти проекты объединены в «Адела Холдинг». Председатель совета директоров этого холдинга, Евгений Семенович Бернштам, известный российский финансист у нас сегодня в программе. Через минутку мы вернемся.

Реклама.

ЛИХАЧЕВА: Еще раз доброе утро. Я еще раз представляю нашего гостя. У нас сегодня в гостях известный российский финансист, Евгений Семенович Бернштам, который сначала сделал, можно сказать, сумасшедшую карьеру, он был один из первых лиц в «Альфа-Банке». Затем построил чуть ли не с нуля коллекторский бизнес, и открыл чуть ли не первое у нас в России коллекторское агентство под названием «Секвойя», теперь развивает микрофинансирование, есть несколько проектов с этим связанных, мы об этом сегодня говорили. Председатель совета директоров «Адела Холдинг». Еще раз, доброе утро, Евгений Семе нович, еще раз спасибо за то, что вы пришли.

А ваша вообще карьера, она началась с чего? Такая отправная точка, где она?

БЕРНШТАМ: Трудно сказать.

ЛИХАЧЕВА: Скажите трудно.

БЕРНШТАМ: Наверно, когда я первый раз в шестом классе сделал менеджерскую задачу — не было родителей дома, а мне нужно было встретить тетку, прилетающую самолетом, и обеспечить ее жильем, питанием и всем остальным.

ЛИХАЧЕВА: Получилось?

БЕРНШТАМ: Конечно.

ЛИХАЧЕВА: Вы сами поехали в аэропорт, обычно же это за городом где-то?

БЕРНШТАМ: Да, сам поехал в аэропорт. Советское время это далеко от города, снял гостиницу, что было тоже достаточно сложно. Обеспечил это все транспортом, всем остальным. Была задача решена. Я был в школе старостой класса, поэтому это менеджерское качество. Старостой класса я был пять-шесть лет. Это не идеологическая должность, это административная.

ЛИХАЧЕВА: Я всегда подозревала, что такие хорошие, такие талантливые, гениальные, можно сказать, топ-менеджеры — это какой-то врожденный дар.

БЕРНШТАМ: Может быть. У меня отец был хозяйственный руководитель большой.

ЛИХАЧЕВА: То есть, вы потомственный.

БЕРНШТАМ: Большой — в региональном масштабе, я до сих пор вспоминаю его деятельность.

ЛИХАЧЕВА: А чем вы не похожи на отца?

БЕРНШТАМ: Многим. У него намного сильнее был характер. У меня характер мягче. Он больше волевой был. И внешне не похож — я на маму похож.

ЛИХАЧЕВА: А как он вас воспитывал? Если был сам волевой, наверное, жестко с вами относился?

БЕРНШТАМ: Он был военный. Я, практически, в своем детстве его видел мало, потому что он служил в одном городе, а мы жили в пятидесяти километрах от этого места. Он приезжал в субботу, воскресенье. Сказать, что какими-то особыми методами, я думаю, что нет, наверно, как все. Сказать, что мы куда-то ездили вместе — тоже этого сказать не могу. Во-первых, жизнь была другая, нежели сейчас. Вот нас два брата в семье, но мы очень разные. Старший брат у меня уже тридцать лет профессор Стэндфордского университета. Это совершенно другая история, нежели то, чем занимаюсь я.

ЛИХАЧЕВА: Вообще удивительно, конечно.

БЕРНШТАМ: Он давно уехал из страны. Он уехал в 77-м году.

ЛИХАЧЕВА: А есть какие-нибудь методы воспитания, которые применял ваш папа, и которые вы теперь взяли на вооружение в своей семье?

БЕРНШТАМ: Нет. Мы по-разному подходим.

ЛИХАЧЕВА: А вы как подходите? Сколько вашим детям? У вас мальчик и девочка, да?

БЕРНШТАМ: Да, у меня девочка, ей 24 года, она месяц назад вышла замуж.

ЛИХАЧЕВА: Это уже поздно воспитывать.

БЕРНШТАМ: А сыну 18 лет будет через два месяца, он учится в Англии в школе. Но, надо отдать должное, что воспитанием детей и организацией всей нашей семьи, в основном, занимается моя жена, которая справляется с этим, с этой задачей очень великолепно. Она с детьми очень близка. Нельзя сказать, что я далек. Но она с детьми очень близка. Она вникает во все проблемы, она их решает. И она им, скорее даже, не только мама, но и очень близкая подруга.

ЛИХАЧЕВА: Вы одним браком женаты?

БЕРНШТАМ: Да, я живу уже двадцать шестой год. Я очень счастлив и доволен этим.

ЛИХАЧЕВА: Я знаю, конечно, что такой журналистский попсовый вопрос: «А вот раскройте секрет долгой и счастливой семейной жизни». Но на самом деле, правда ведь интересует. Вот как можно?

БЕРНШТАМ: Само собой это все получается.

ЛИХАЧЕВА: Нет. Ну, как, как? Просто повезло что ли?

БЕРНШТАМ: Я не знаю. Встретились два человека двадцать пять с лишним лет тому назад. И через два месяца, или через три, мы поженились.

ЛИХАЧЕВА: Уже через три месяца?

БЕРНШТАМ: Да. Я приехал из аспирантуры. Был я, был отец. Вдвоем жили. Меня ребята мои просто-напросто познакомили на работе с девушкой, я начал за ней ухаживать. Все как обычно, как у всех, ничего примечательного, интересного нет. Но вот это «непримечательное, неинтересное» уже двадцать шестой год.

ЛИХАЧЕВА: Счастье лежит на проторенных дорожках.

БЕРНШТАМ: И очень хорошо, я очень рад этому. Жена у меня тоже экономист, кандидат экономических наук, она работала руководителем представительства швейцарского банка здесь. Но сейчас она тоже занимается нашими внутренними бизнес-проектами.

ЛИХАЧЕВА: То есть вы вместе теперь и развиваете?..

БЕРНШТАМ: Она помогает мне, да.

ЛИХАЧЕВА: Давайте вернемся к вашей карьере. С семейной жизнью все понятно: слава богу, очень линейная, счастливая жизнь. Вы попали в «Альфа-Банк» в каком году?

БЕРНШТАМ: В 1994 году.

ЛИХАЧЕВА: А вообще «Альфа-Банк» с какого года?..

БЕРНШТАМ: Между 1990-м и 1991 годом. Помню, что в 2001-м справляли десятилетие.

ЛИХАЧЕВА: И какое количество времени вы там пробыли?

БЕРНШТАМ: Восемь с половиной лет.

ЛИХАЧЕВА: Счастливый был период?

БЕРНШТАМ: Для меня не просто счастливый, для меня очень хороший период. Я надеюсь, для структуры тоже. Это тот уникальный случай, когда менеджер рос вместе со структурой; ни структура не опережала менеджера, ни менеджер структуру по своему потенциалу, а, наверное, здесь было единение, если можно так сказать про неовеществленный предмет. Я с радостью вспоминаю. А правление образца 1999-2000 года я считаю вообще одним из самых интеллектуально развитых и сильнейших органов управления, которые вообще только могут быть в природе.

ЛИХАЧЕВА: Не от вас первого я это слышу. А почему вы ушли, спустя восемь с половиной лет?

БЕРНШТАМ: Захотелось чего-то нового, challenge некий. Абсолютно никаких предпосылок для этого не было, у меня до сих пор остались очень светлые, дружеские отношения как со всеми акционерами «Альфа-Банка», так и с топ-менеджментом.

ЛИХАЧЕВА: А вот тот переломный момент, когда вы до этого были хоть и топ-менджером, но наемным человеком, а в 2004 году все-таки решили отправиться в свободное плавание, как вам дался этот период?

БЕРНШТАМ: Я и сейчас многим ребятам, которых я хочу пригласить на руководящие должности в свои проекты, особенно на стартаповские, я им говорю, что одно дело ходить по ковровым дорожкам на высоких каблуках, именоваться вице-президентами и всем остальным, когда функционально широко развитая структура работает, и ты на нее работаешь, и совершенно другая история, когда вы вдвоем, втроем что-то собираетесь делать с нуля. Это с точки зрения организации. А если говорить про меня, то для меня было очень тяжело, потому что я руководил коллективами в 10 тысяч, в 60 тысяч человек, и вдруг в один прекрасный момент я почувствовал, что мне нужно надевать футболку только для того, чтобы выйти из дома, потому что никаких событий не происходит, и мне нужно просто, чтобы выйти из дома встать и одеться. И это был психологически очень сложный момент. Потому что ту же самую «Секвойю» мы создавали в сентябре 2004 года за маленьким-маленьким столом, меньшем, чем тот, за которым мы с вами сидим. Это сейчас она крупнейшая компания, а тогда это было все на зачаточном уровне, и психологически было достаточно тяжело. Я вам скажу откровенно, не стесняясь, что я за себя горд, что мне удалось все это сделать.

ЛИХАЧЕВА: А были моменты сомнений, сожалений, что приняли такое решение?

БЕРНШТАМ: Нет, нет, и еще раз нет. Мне очень нравится то, что я делаю.

ЛИХАЧЕВА: Ни разу не хотелось вернуться в то наемное состояние?

БЕРНШТАМ: Нет. Суть даже не в наемном труде. Я сам работаю даже больше, чем наемные менеджеры...

ЛИХАЧЕВА: Это обычное дело.

БЕРНШТАМ: В 9 утра я уже или на встречах, или в офисе, а заканчиваю ближе к полуночи. И мне это нравится. Назвать себя полностью трудоголиком я не могу, но мне это все нравится, потому что у меня достаточно разноплановая работа. Я занимаюсь и привлечением денег для моих проектов, и обсуждением их судьбы на уровне, например, Национальной ассоциации участников рынка микрофинансирования; я и некоторым образом operations занимаюсь, и раз в неделю обязательно бываю во всех бизнесах, провожу «летучки», «оперативки» или расширенное правление. Мне нравится делать то, что я делаю.

ЛИХАЧЕВА: А есть какая-нибудь сверхцель? Вот это движение же не хаотично, оно к чему-то ведет?

БЕРНШТАМ: Как в той знаменитой песне, мерилом труда является усталость, а мерилом бизнеса является эквивалент денег, бизнес оценивается в счетную величину. Вот у нас есть некие критерии, по которым мы хотели бы считать свой бизнес состоявшимся. Мало того, когда мы сформировали холдинг «Адела», куда мы включили принадлежащие нам доли наших активов, то мы видим, как он растет. Мы начали его формировать два года назад во время кризиса, тогда мы его оценивали как 40 миллионов долларов, сейчас он оценивается уже как 70 миллионов долларов. Сейчас мы готовим одну сделочку, и до конца этого месяца он нами будет уже оцениваться как 100 миллионов долларов. Это есть некий эквивалент. Это эфемерные деньги, мы их не держим в руках, эмпирически все, но уже то, что мы видим, что это растет даже в глазах и в оценках наших коллег и партнеров, это уже доставляет удовольствие.

ЛИХАЧЕВА: Если конечная цель — деньги, то на какой сумме вы остановитесь? Если остановитесь, конечно.

БЕРНШТАМ: Я не рисуюсь, если скажу вам, что мне очень нравится процесс, и мне очень интересно делать то, что я делаю. Это правда. Я не смог бы уехать куда-нибудь на Запад, выходить на берег озера, выпивать чашечку кофе, читать газеты и возвращаться к экрану телевизора. Это не для меня.

ЛИХАЧЕВА: Не ваш вариант?

БЕРНШТАМ: Нет, абсолютно.

ЛИХАЧЕВА: Расскажите про еще одно дело, которым вы любите заниматься — у вас есть замечательная коллекция...

БЕРНШТАМ: У меня их две.

ЛИХАЧЕВА: Даже две.

БЕРНШТАМ: Да, одна дома, это Франк Мейслер, израильский скульптор по металлу. У меня 125 фигурок.

ЛИХАЧЕВА: Фигурки кого?

БЕРНШТАМ: У него три направления: international art — это фигурки людей разных профессий: повара, моряки...

ЛИХАЧЕВА: Я видела на картинках — они потрясающие.

БЕРНШТАМ: Второе направление — иудаика, а третье — животные. Вот я собираю иудаику и животных.

ЛИХАЧЕВА: Не все знают, что такое иудаика.

БЕРНШТАМ: Иудаика — это еврейская тематика, иудаизм. Например, молящийся рабби, или невеста и жених во время хупы, или земной шар в форме Иерусалима. Там различного рода фигурки. Часть из них я сам финансировал, потому что я знаком с мастером. Но суть в том, почему я собираю, когда можно пойти, и купить в галереях? Я собираю те отливки, которые делаются 10 штук до серии. И вот мне это нравится. Это у меня дома. А на работе у меня 450 фигурок совершенно дешевых, высшая цена там 300 долларов. Это фигурки из папье-маше, посвященные двум тематикам — Дикий Запад...

ЛИХАЧЕВА: Ковбои и индейцы...

БЕРНШТАМ: Ковбои, индейцы, драгуны американской армии, нефтедобытчики, золотодобытчики, шерифы — много всего.

ЛИХАЧЕВА: Евгений Семенович, вы сейчас на ребенка даже стали как-то похожи...

БЕРНШТАМ: А второе — это труженики моря: пираты, моряки, рыбаки и все, что с этим связано.

ЛИХАЧЕВА: А вот если в следующей жизни вы станните какой-нибудь их таких фигурок, вы бы кем хотели стоять на полочке?

БЕРНШТАМ: Хотя я со всеми ними разговариваю, у меня есть один скульптурный ансамбль, я с него люблю пыль вытирать... но, тем не менее, в этой роли я себя никогда не представлял.

ЛИХАЧЕВА: Приходите к нам еще, обсудим вашу коллекцию поподробнее. Наверняка она при ближайшем рассмотрении невероятно интересна.

БЕРНШТАМ: Она стоит у меня в шести шкафах в переговорной комнате в компании «ФОСБОРН ХОУМ», и очень впечатляет всех посетителей. Те, кто впервые приходят в офис, первые пять минут расспрашивают. Это создает очень интересную ауру вокруг и элемент стабильности — если хозяин компании держит принадлежащие ему вещи в офисе...

ЛИХАЧЕВА: Здесь тоже есть профессиональный элемент.

БЕРНШТАМ: А вот в компании «Домашние деньги» у меня всюду висят картины...

ЛИХАЧЕВА: Вообще, вы человек, который умеет создавать ауру, и здесь, в студии она сегодня возникла. У нас в гостях был известный российский финансист, председатель совета директоров «Адела Холдинг», Евгений Семенович Бернштам. Спасибо огромное за то, что пришли сегодня. Это была программа «Они сделали это!», с вами была Елена Лихачева. До завтра, счастливо.

Вернуться на страницу новостей...

366489
Клиентов всего
4538
Заявок сегодня
27612127000
Всего выдали руб.

ADELA FINANCIAL RETAIL GROUP L.T.D.

Создание сайта — Articul Media

Опубликование информации эмитента производится по адресу в сети Интернет http://disclosure.1prime.ru/portal/default.aspx?emId=7714699186

Предоставление Займов Кредитором осуществляется в пределах сумм и сроков, предусмотренных Договором займа и согласованных Заемщиком, Кредитор предоставляет микрозаймы в размере от 5 000 до 50 000 рублей на срок от 4 до 52 недель: по Займу «Стандартный» от 15 000 до 25 000 рублей*, на срок 25 недель; по Займу «Стандартный» от 25 000 до 40 000 рублей*, на срок 52 недели; по Займу «Стандартный» 10 000 рублей, на срок 25 недель; по Займу «Клуб» от 20 000 до 25 000* рублей, на срок 25 недель; по Займу «Клуб» от 25 000 до 50 000* рублей, на срок 52 недели, по Займу «Старт» 5 000 рублей, на срок 4 недели. * Сумма Займа - кратна 1000 (Одной тысяче) рублей. Проценты за пользование Займом начисляются на непросроченный остаток суммы Займа со дня, следующего за днем получения Займа, и по дату полного возврата Займа включительно. Начисление процентов на просроченную задолженность по Основному долгу производится в соответствии с п. 2.5. Общих Условий предоставления займов. Процентные ставки, применяемые для расчета еженедельного платежа за пользование Займом, в зависимости от вида Займа и срока погашения, составляют: Заем «Стандартный» 25 (Двадцать пять) недель - 250 процентов годовых; Заем «Стандартный» 52 (пятьдесят две) недели - 188 процентов годовых; Заем «Клуб» 25 (Двадцать пять) недель - 220 процентов годовых; Заем «Клуб» 52 (пятьдесят две) недели - 180 процентов годовых; Заем «Старт» - 795 процентов годовых. При расчете процентов за пользование займом количество дней в году принимается равным фактическому количеству календарных дней: 365 или 366 соответственно.

 

Пример расчета займа: 20000 рублей на 25 недель, при еженедельном платеже=1390 рублей, общая сумма выплаты по займу составит 34750 рублей.

Требуемая сумма
10000 25000 40000
рублей

Срок займа
25 38.5 52
Примерно месяцев
недели

1 199руб. Еженедельный платёж:
Вы уже брали у нас займ?
Фамилия:
Имя:
Отчество:
Моб. телефон:
E-mail:(необязательное поле)